MENU

После «Солнечного удара» Михалков кончился как режиссер - мнение

6580 0

…Видит Бог, я был терпелив в своем почтении к Михалкову – не высокомерному мэтру, заочно ругающемуся в эфире с девочкой, но великому режиссеру и обаятельному раздолбаю со станции метро «Университет». Наперекор едва ли не всей стране я хвалил двухчастный сиквел «Утомленных солнцем», находя там и Кафку, и Гомера, и Толстого. Возможно, моментами выдавая желаемое за действительное. Но после «Солнечного удара» приходится с горечью признать и мне – режиссер Никита Михалков кончился. 

Не поймите неправильно – сам по себе свежий фильм заслуженного бесогона всея Руси не то, чтобы катастрофически плох. В нем есть красивая картинка, пара остроумных постмодернистских штучек (вроде катящейся по бесконечно длинной лестнице коляски – привет Эйзенштейну), актерские удачи – особенно если говорить о ролях второго плана и эпизодах, где блистают, например, Адабашьян и Авангард Леонтьев… Много чего есть, но нет главного. Не цепляет. Скучно. Я не переживаю за героев, несмотря на все старания авторов, мне до них – как до тех туристов в Конго. 

Конечно, задачку патриарх отечественного кино сам себе задал непростую. Соединить в одном произведении два очень разных текста великого Бунина – легкий и лиричный «Солнечный удар» с яростными «Окаянными днями» - изначально выглядело утопией, и таковой осталось. Не хватило «легкого дыхания» - не еще одного бунинского сюжета, а драйва и вкуса жизни. Две параллельные линии повествования – история страсти юного поручика и красавицы на волжском корабле «Летучий» летом 1907-го и горестные будни постаревшего героя в качестве офицера разгромленной врангелевской армии в ноябре 1920-го -  хоть и довольно изящно пересекаются в финале, но не образуют целостную картину. К тому же, с возрастом Никита Сергеевич явно подзабыл слово «монтаж»: он во всех своих поздних работах был весьма нетороплив, но полуторачасовая интродукция, во время которой с точки зрения развития сюжета не происходит практически ничего – это слишком. Единственный живой момент наступает в картине примерно минут за 20 до финала. А до этого тебя не покидает ощущения, что ты все это где-то уже видел и слышал – и юнкера/офицеры пели заздравную песню, идя на погибель, и солнечный свет так же играл на локоне красавицы (кажется, тогда это была Ингеборга – еще в тех, первых, настоящих «Утомленных солнцем»), и разговоры велись о судьбах Родины, которую так бездарно потеряли – только сейчас ты в этих диалогах можешь подсказывать героям следующие реплики… 

Отдельная песня - об актерских работах. Конечно, в принципе здорово, что на экране появляются новые лица. Но в данном случае дебютанты, принятые на главные роли, явно не тянут. Попытка увидеть в Мартиньше Калите реинкарнацию Меньшикова проваливается с треском – юный прибалт статичен и не убедителен ни в горе, ни в радости, Виктория Соловьева мила и голубоглаза, но и только. Симптоматично, что герои так и остаются безымянными на протяжении всей картины. У них и правда не появляется ни своих имен, ни лиц. 

Никита Сергеевич последние лет 20 ведет жестокий и неравный бой с ненавистными пиндосами не только на идеологическом, но и на кинематографическом фронте, пытаясь соединить эстетику большого советского и большого американского стилей, создав как минимум русских «Унесенных ветром». Что ж, можно констатировать результат – Большой Стиль победил большого режиссера Михалкова. То, что демонстрирует Никита Сергеевич в «Солнечном ударе» - набор бесконечных самоповторов и штампов из киноклассики разных времен и народов. Ветром же, увы, уносит только голубенький шарфик героини. Зрители все три часа сидят спокойно.

kinoedd


Повідомити про помилку - Виділіть орфографічну помилку мишею і натисніть Ctrl + Enter

Сподобався матеріал? Сміливо поділися
ним в соцмережах через ці кнопки



Правила коментування »  

Новини